Грязная работа

Два года назад я написал большую программную статью "Как одолеть кремлевского Мамая", в которой призвал священноначалие РПЦ переориентироваться с власти на народ в духе "монашеской революции" преподобного Сергия. Мол, пропасть между народом и "элитами" растет. Важно выбрать правильный берег. Иначе, Церковь рискует слиться в общественном сознании с узурпаторами и, в итоге, разделить их судьбу.

Время тогда было еще довольно смутное: Сурков и не заикался о "суверенной демократии". Только-только отгремели монетизационные бунты. Руководство РПЦ находилось в напряженном поиске "правильного позиционирования". Статью мою заметили. Была организована аудиенция у митрополита Кирилла. Аппарат ОВЦС изъявил желание "сотрудничать". Все говорило о том, что наиболее амбициозная и активная часть церковной бюрократии стремиться играть самостоятельную политическую роль. Много говорилось о Социальной доктрине РПЦ, содержащей положение о допустимости открытой конфронтации с небогоугодной властью. Владыка Кирилл активно осваивал правозащитную тематику...

Мне все это очень нравилось. Покоробила только одна фраза, прозвучавшая в частной беседе из уст одного крупного церковного функционера. Речь шла о Союзе православных хоругвеносцев, Союзе православных граждан и прочих карликовых формированиях, деятельность которых постоянно наносит Церкви репутационный ущерб.

"Должен же кто-то делать грязную работу", - пожал плечами мой собеседник.

И хотя "грязная работа" на тот момент еще не подразумевала избиение депутатов Европарламента в центре Москвы и ритуалы Вуду "на погибель певицы Мадонны", по спине у меня тогда пробежал холодок...

Дальнейшее известно. Церкви была предложена сделка: роль "идеологического отдела ЦК КПСС" при действующей власти в обмен на безоговорочное подчинение и "грязные услуги" по первому требованию. Все благие начинания митрополита Кирилла социально-правозащитного свойства были свернуты и забыты. Сам он какое-то время пытался маневрировать – смиренно посещал сборища "единоросов" и "нашистов", делал подчеркнуто верноподданнические заявления и пр. Не помогло. Его все-таки выдавили из информационного поля. Теперь там правят бал "селигерские старцы" Чаплин и Кураев…

Тогда же прогремел "анадырьский диссидент" - архиепископ Диомид. В своей знаменитой декларации, он фактически назвал священноначалие соучастником многочисленных преступлений светской власти в отношении народа. Более того, этот пункт в декларации поставлен выше критики экуменизма и других традиционных для консервативной части церковного народа "пунктов".

Таким образом, в наиболее активном и многочисленном сегменте церковного народа – ультра-консерваторах – оформился раскол. Для одних переход РПЦ на "госслужбу" – это, прежде всего, дополнительные возможности для любимой "грязной работы". Для других – последняя капля, после которой можно всерьез задуматься над переходом под "другой омофор"…

Недавно из передачи "Бабий бунт" на канале ТВЦ я с удивлением узнал, что бывший миллионер, а ныне помещик-отшельник, Герман Стерлигов присоединился к грекам-старостильникам. Было видно, что законная возможность называть себя православным и, при этом, костерить на чем свет стоит РПЦ доставляет ему несказанное удовольствие.

Пример Стерлигова вполне может оказаться заразительным. И упразднение самостоятельности РПЦЗ тут погоды не делает. Тому же Стерлигову оно не помешало. А ведь есть еще старообрядцы…

Звездоний

В последнее время в СМИ и, особенно, в "Живом журнале" стал популярен термин "фофудья". Так принято называть "православный" аналог "политического ислама" - с его "вечно оскорбленными чуйствами", сованием носа в каждый горшок, мелким и крупным шантажом, хорошо отрепетированными истериками и прочими причиндалами.

Эпицентр фофудьи находится в точке, где по-собачьи склеились попками:
- наиболее подлая и беспринципная часть церковной бюрократии;
- мелкие политики и чиновники, отлученные от основных финансовых потоков и потому обреченные горбатиться на неблагодарной "идеологической" (или/и "молодежной)" ниве;
- отморозки из маргинальных "православных" групп ("хоругвеносцы" и др.), специализирующиеся на "грязной работе".

За пределами этой "птицы-тройки" фофудьи нет. Основная часть церковной бюрократии, мягко говоря, не в восторге от навязанного ей "нового формата" церковно-государственных отношений. Классические церковные ультра-консерваторы (вроде Диомида) – тем более.

Между тем, продолжает греметь скандал вокруг ОПК, "селигерские старцы" предрекают крушение "безбожного капитализма", заявляют о "банкротстве позитивистской науки" и "богопротивной теории эволюции", а в деятельности кремлевских комсомолов все ярче проявляется тошнотворный "божественный уклон".

На наших глазах происходит "комиссаризация" Церкви во многом повторяющая "обновленческую авантюру" начала прошлого века – попытка поставить Вечное в зависимость от сиюминутного.

Тогда "прогрессивные попы" из лучших побуждений старались вписать Церковь в революционный проект в качестве одного из вспомогательных элементов. Сегодня Церковь вписывают в "энергетическую империю", "суверенную демократию"… или как там это у них называется?

И впереди, на белом коне "селигерские старцы". До протоиерея Введенского или архимандрита Антонина (Грановского) им, правда, далеко. Те, все-таки были незаурядными личностями, выдвинувшимися в эпоху Революции и Гражданской войны, а не Евровидения и Олимпиады. Но у наших "комиссаров-неообновленцев" есть перед ними громадное преимущество – власть их сама хочет. Уговаривать не надо. Обновленцы начала ХХ века так и не смогли доказать большевикам, что от них есть хоть какая-то польза для мировой революции, кроме элементарного мочения "контрреволюционного Тихона" (как известно, Ленин с Троцким не склоняли пионеров к посту и молитве и сами не "работали подсвечниками" на солее ХХСа). От неообновленцев этого не требуется...

Давайте спроецируем нынешние реалии на 90 лет назад. Представьте: большевики делают ставку не на марксизм, а на обновленчество; среди тогдашних церковных иерархов нет ни Тихона, ни Сергия, ни Антония, ни Арсения, ни Кирилла, ни Вениамина, ни Владимира, ни Иллариона, ни Андроника (список выдающихся иерархов того времени можно продолжать долго), вместо них - сытые бородатые дядьки, боящиеся лишний раз пукнуть в присутствие большевика. Представили?

Сдается мне, что при таком раскладе Церковь не спас бы "ни мороз, ни Барклай, ни Русский Бог". А на ее месте возникло бы нечто невообразимое... Хотя почему ж "невообразимое"? Писатель Войнович в свое время прекрасно описал эту неообновленческую "как бы церковь" в своей антиутопии (отец Звездоний и пр.).

Что же касается верующих, то они бы довольно быстро рассосались: одни ограничилась бы "малой церковью" (семьей), другие перешли бы под другие юрисдикции (или в другие конфесии), третьи бы разочаровались в религии. А четвертые – просто, оказались бы контрреволюционерами и английскими шпионами.

Одного представить невозможно – чтобы верующий русский православный человек целовал руку "отца Звездония". У сего "отца" совсем другая "паства". Гораздо более многочисленная. Ее не надо сгонять прикладами – сами прибегут...

Как известно, участие, в советских партийно-государственные ритуалах законом не регламентировалось: не хочешь – не ходи. Но почему-то ходили все (хулиганы-буковские, понятное дело, не в счет). И отец Звездоний был бы нарасхват – можно не сомневаться!

А теперь давайте вернемся в наши нулевые.

Сдается, мне, что к вышеописанной реконструкции "альтернативного прошлого" просто нечего добавить. В данный момент в Церкви происходит именно это – ползучий "необновленческий переворот".

Понятное дело, в "палеве" никто не заинтересован: ни "комиссары" (внешние и внутренние), ни иерархи, боящиеся потерять нажитые непосильным трудом богатства и привилегии. Сакраментальное "Караул сдал!" – "Караул принял!" говорится шепотом, на ушко. Все, вроде бы, остаются на своих местах. Но при этом меняется всё…

Маскировочные меры, понятное дело, гарантируют некоторую инерцию. Но процесс ротации церковного народа уже запущен, и скорость его неизбежно будет нарастать. Хороши или плохи верующие, наполняющие сегодня храмы РПЦ, но уже завтра их здесь не будет. Появятся совсем другие люди - те, что пришли в храм примерно затем же, зачем я, будучи советским школьником, ходил на демонстрации 7 ноября и 1 мая ("потому что положено").

В церковь я пришел 15 лет назад и следующие 5 лет там практических жил, выполняя все возможные послушания (от ризничного до псаломщика). У меня нет ни малейших иллюзий относительно людей, составляющих сегодня церковный народ. Эта среда имеет довольно много неприглядных черт. Но стоит мне представить, что рядом с этими людьми стоят сутенеры и девки из селигерского борделя - и сердце сжимается.

А что будет, когда они почувствуют себя хозяевами в храмах, а "селигерские старцы" окончательно подомнут под себя на смерть перепуганных иерархов?..

Уроки истории

Только не надо поддаваться панике и воспринимать откровенный переход РПЦ на казенные харчи, как вселенскую катастрофу. Их вкус ей хорошо знаком. Даже при богоборцах-большевиках Церковь – в лице обновленцев, а потом приемников "контрреволюционера Тихона" - стремились именно к этому. И не вина Церкви, что власть предпочла свой заведомо нежизнеспособный марксистско-ленинский новодел.

А что можно сказать о деятельности Русской Церкви во времена, когда она была действительно независима и сильна?

Вот, скажем Стоглав и прочие деяния митрополита Макария при юном царе Иоанне. Разве не прекрасно? Наверное, да… если забыть о том, что последовало сразу после кончины Макария. Мученическая смерть митрополита Филиппа на фоне пидорских оргий с участием "богобоязненного" царя-многоженца. А еще опричина, террор, провальная Ливонская война, обратившие цветущую страну в "полупустыню". И как закономерный итог всей этой "прекрасности" - Смутное время.

А что можно сказать о "прекрасности" Никона, умудрившегося довести Церковь до раскола, который вылился в полное банкротство всей русской цивилизационной модели того времени? В итоге Петру пришлось спешно подгонять под Россию куцый европейский кафтан – лепить из царства империю, чтобы хоть что-то было.

Скажете, "патриаршество упразднил, изверг"? Ну, тогда сравните последнего патриарха Адриана хотя бы с лидерами старообрядческого Выговского общежития. "Поморские ответы" почитайте, а потом – то, что выходило из под трясущегося пера Адриана. Сравните производительность патриаршего Печатного двора (несколько сотен экземпляров в год) с феноменальными тиражами (многие тысячи) поморских рукописных книг, расходившихся по всей России. И, вообще, оцените – чем был для современников этот самый Адриан, после которого не осталось преемника даже уровня Дмитрия Медведева или Сергея Иванова (не нахлобучивать же куколь на иностранцев-киевлян – Яворского или Прокоповича?!)... А теперь ответьте: патриаршество само выдохлось, или злой Петр рубанул под корень что-то чертовски крепкое и жизнеспособное?..

Копнем глубже. А, вообще, Русская Церковь была для Руси была благом или злом? Не спешите с ответом. Православие пришло в Гардарику – преуспевающую и очень развитую страну самоуправляемых городов-полисов. Пришло сдержано, неброско. Под княжеской "крышей". А когда Русская Церковь расцвела и запахла, покрыла страну сетью шикарных храмов и зажиточных монастырей, "вспомнила "про "белый клобук" и "Третий Рим", чем стала Московия? Деспотией "монгольского типа" и глубокой провинцией. Причем, Церковь в этой деспотии была едва ли не главным крепостником и эксплуататором.

А "душегубство по религиозным мотивам", начиная со стригольников и жидовствующих, заканчивая староверами (этих не переставали "мочить" аж до середины XIX века!) – это что: недоразумение или достижение?..

Все эти риторические вопросы я задаю с одной целью – чтобы мы перестали смотреть на Церковь сквозь призму недобросовестных мифов. Давайте видеть вещи такими, какие они есть. Церковь – важнейший участник истории нашей страны. На разных этапах она была сильна, могущественна, ничтожна, бездарна и… свята. Когда-то она нашу страну спасала, когда-то губила. Мы ж не члены "церковной корпорации" - давайте отложим ее рекламную продукцию в сторону и честно признаемся себе в том, что в этом вопросе, по крайней мере, "не все ясно".

Мне, например, кажется, что звездный час РПЦ – это советское время. Церковь прошла через очистительные страдания, избавилась от земельных угодий и прочего барахла, лишилась возможности эксплуатировать труд человеческий и насиловать его разум и волю. Роль, которую тихая и благодатная Русская Церковь играла в жизни затюканного властью советского человека – сплошной позитив.

Я еще застал ту Церковь и народ церковный, тщанием которого она жила. Хочется вслед за апостолом, возвести в своих воспоминаниях "кущу" и остаться там, ибо "хорошо там быти" – среди тех людей, того несофринского запаха ладана и свечей, всей той негромкости и сокровенности.

Никогда еще Русская церковь не была так близка по духу к землянке преподобного Сергия! И, возможно, уже никогда не будет…

Владимир Голышев: «Без фофудьи»
В сокращении. Оригинал:
http://www.nazlobu.ru/publications/article2184.htm