Никто не хочет общества, в котором не будет для него свободы.

  Для многих людей в социализме в основном видна лишь экономическая и социальная составляющая, но это явление, возникавшее в разных нациях, на протяжении всей истории, не является просто экономической теорией или стремлением к социальной защищенности. Так способно действовать только мировоззрение, рождаемое самой природой человека.  

 Природа же человека такова, что личность при всей её независимости и свободе воли, есть часть общества и его порождение. Более подробно эта взаимосвязь рассмотрена в работе «Онтологическое обоснование взгляда на человека и общество, как единое целое»
 
  Человек, если только он не животное, стремится по мере сил развивать, выстраивать и совершенствовать свою личность, что означает необходимость развивать, выстраивать, совершенствовать общество. Именно такое понимание, как правило, на бессознательном уровне, служило причиной водворения в жизнь, тех схожих политических решений, которые мы сегодня называем социалистическими. 

«Земля ничья, земля Божья» говорили господам не способные грамотно выражать мысли, безграмотные русские крестьяне, но эта философская мысль не была услышана теми, кто создал систему, не имеющую право на существование. От Спарты до современной КНР, нигде при социализме не возможен императив: «Ни я ничего не должен обществу, ни общество мне». 

Государство, если оно строится под интересы всего общества, а не группы «эффективных собственников», несовместимо с капиталистическим отношением к обществу и нынешними политическими институтами либерального капитализма.  

Глашатаи общечеловеческих либеральных ценностей часто упрекают социализм самых разных его реинкарнаций, в том, что у него недостаточно гуманизма по отношению к личности, в том, что окучивая общее, он часто не внимателен к частному. Но нам уже, пришлось достаточно далеко заглянуть, проверить на собственном опыте и понять, что дело здесь обстоит с точностью до наоборот.  
 
Либерализм, по своей сути, не совместим с гуманизмом. В своем «человеколюбие» он фетишизировал соответствующие понятия, такие как человеческая жизнь, неприкосновенность личной жизни, независимость общественной жизни от контроля государства, свобода личности от…, равенство всех людей как личностей и в своем преклонении пред идеями стал топтать самих же людей. Так преклоняясь пред человеческой жизнью, считается человеколюбивым делом отказать больному в эвтаназии, подвергнув человека пыткам, при этом искусственно продляя ему его бесценную жизнь. По той же причине считается гуманным выпустить уголовника рецидивиста в общество, тем самым, по сути, убивая его руками. Охраняя тотем неприкосновенности личной жизни, слепо охраняется право личности быть наркоманом, алкоголиком, садистом, общество потерпит. Табу на контроль общества государством родило деградацию массовой культуры и мировой финансовый кризис, и т. д. и т. п. 

Кто-то из тех, кто все же желает разобраться и найти – полагает, что вышеперечисленное - это недоработки, ошибки и что все же возможен либеральный капитализм с человеческим лицом. При нынешней демографии такой просчет может стать смертельным.

Забота об обществе, как в рамках государства, так и в отношении отдельного человека, не может зиждиться на пустопорожнем морализаторстве. Можно провозгласить целью гуманизм и заботу об обществе, точно так же как можно декларировать удвоение нашего ВВП к десятому году, но где в этом личный интерес исполняющего? 

 Человек эгоистичен, как и все живое, он всегда берет плату, если не материальным то духовным.  

Либерализм предполагает уважение к личности? Он даже утверждает, что власть должна заботиться об обществе? Но как можно осуществить это среди свободных волков? И какая выгода будет предоставлена взамен? «Уважай права других, чтобы другие уважали твои права», - но это глупость с точки зрения эгоцентричного индивидуума, это идет в разрез с его личными устремлениями. Однако, он будет носиться с этим лозунгом, ведь агрессивный эгоцентризм окружающих направленный против его эгоцентризма, ему явно не нужен. В результате в либеральном обществе уважение прав личности становится хорошим тоном, обязательным камуфляжем в политике, которым прикрывается хищничество по всем направлениям и где союзы крепнут вовсе не из-за любви к ближним. 
   
Человеку надо видеть (чаще, конечно, чувствовать) прямую выгоду в своем созидательном, родственном отношении к обществу и нахождение такой выгоды заложено природой. Эгоизму свойственно не только стремление к материальным благам, которые на поверхности лишь вследствие своей крайней простоты и наглядности. Еще в большей степени эгоизм стремится к тем благам, что даёт эстетика, в самом широком смысле.  

«Лучше сидеть в лагере в социалистической стране, чем стать буржуазным профессорам» – полагал Д. Лукач. Он, конечно, был человек непростой, а значит, как и другие непростые люди, он мог позволить себе следовать к желаемым эстетическим благам, подавляя стремление к благам материальным, если те мешались под ногами. Но и обыватели, которые составляют основу общества, даже те из них, кого сейчас называют «овощами», отнюдь не лишены эстетических потребностей, как то может показаться при контрастном, черно-белом взгляде. 
 
Потребности эти не так ярки и бескомпромиссны, но жажда эстетических благ у них не меньше жажды наживы. 

Людям бывает лично неприятно, когда они видит что-то не принятое в своем обществе; им не все равно будут ли они гражданами государства великого или заурядного; рабочие предпочли бы не просто работать, но работать с осознанием, что их труд часть большого общего дела; народ перестает ощущать себя гражданами, если из собственников государства его превращают в работников госкорпорации; людям не безразлично, среди какой культуры и какого народа жить; людей унижает бесправность по отношению к власти, они желают, чтобы к ним относились как к людям; обывателям, наконец, далеко не все равно когда окружающий мир противоречит их внутреннему миру, каков бы он ни был.  

В более же глубоких слоях, духовное правит полностью. Когда глубинная неведомая структура, часто называемая подсознанием, обрабатывает информацию, чтобы затем подать результат наверх сознанию, внутренним чувствам, она использует совсем иную шкалу ценностей, нежели сознание, у неё своя аксиология. Сознанию свойственно оценивать вещи, подсознанию чувства. 

Конечно, стоило бы счесть, не очень умным человеком того, кто, ставя духовное превыше всего, сказал бы, что материальное ничего не стоит, ведь материальные блага не только имеют некоторую ценность саму по себе, но и обладают свойством давать больше возможностей для духовного роста. Однако стоило бы счесть совсем не умным того, кто в погоне за материальными благами счел бы не стающим особого внимания - духовное. Такой человек постоянно обворовывает свое же подсознание, он постоянно снабжает голодную внутреннюю пучину тем, что не имеет там ценности, он ломает свой архетип, выстраивая себя под достижение простых материальный целей, он превращается в животное. 

Та сторона духа, что обращена во вне и желает освоить для себя историю, пространство, время, установить расценки на ценности, не может довольствоваться рамками человека, ограниченного во времени и в возможностях, дух желает «оседлать» то, что выходит за рамки одной жизни. От сюда исходят идеи о бессмертии души, но это там, в теории, а здесь возможно «вырваться» только в общество. У общества не видно границ времени и возможностей и вместе с тем оно обладает жизнью и незаметно сливается с личностью. 

Так при всём индивидуализме русских, при крайне слабых родственных узах, русской нации всегда был свойственен некий государственнический инстинкт, русских всегда возвышала причастность к общему делу, к надиндивидуальному единству. Это не стадное чувство, в чем убеждают нас апологеты торгашеских идеалов. В этом чувстве единства есть нечто величественное и бесконечное: причастный человек побеждает время; его жизнь приобретает дополнительный смысл как необходимое звено от прошлому к будущему; свои дела он соотносит не только с днем сегодняшним, но и с тем, что было в сопричастной ему истории; в истории же, остается только не заурядное; он начинает желать достижения целей, выходящих за рамки его человеческого существования; он становится совладельцем великих достижений и побед; сама его воля питается из более глубокого и богатого источника. В этом чувстве есть так же сила и свобода: человек получает «свободу для», свободу того сорта, что необходима для творящего начала человека. Личность причастная - не боится быть обделенной этой свободой, так как общество, цивилизация являющаяся её источником, уже не объект торговых отношений, но её наличное целое, для которого она и является целью.  

Именно такая эстетическая корысть делает личной выгодой обывателя, заботу об обществе. 

В таком обществе, как только человек начнет воровать с производства - он начнет воровать своё же эстетическое благо, попытка действовать эгоцентрично в ущерб надиндивидуальному единству, повлечет его внутренние отлучение от надличного и, как следствие - обеднение и запустение его внутреннего мира. Подсознание тоталитарно, оно всеми силами старается не допустить таких действий. И человек даже видя умом выгоду от воровства гайки, даже созерцая её новизну и блеск, тем не менее, найдет тысячу предлогов, чтобы не взять её. Личность же «независимая» с мировоззрением торгашей, даже разделяя установку – «воровство аморально», найдет тысячу оправданий для эгоцентричного поступка. В обоих случаях действиями руководит эстетический эгоизм, именно он, а не воспитание, не вера в бога, не уголовный кодекс определяет, что позволено, а что нет. Как писал Ницше: «Величайший парадокс христианства состоит в том, что злые люди в бога не верят». 

Пока человек не перестанет просто зарабатывать и не начнет, зарабатывая служить, у нации не будет будущего.  
Чтобы заработали созидательные инстинкты, отношения в обществе, политика в государстве, должны строиться на принципах, следующих идее неразрывной связи личности и общества, на принципах их взаимной обязанности. Именно такой политической системой и является социализм, именно это является смыслом социализма, его историческим двигателем, его онтологическим оправданием. 

Без обязанностей нет прав ни у человека перед обществом, ни у общества перед человеком. 

Социалистическая свобода дает, прежде всего, свободу ДЛЯ, либеральная свободу ОТ. Если представить, что идеал этих двух свобод достигнут, то мы увидим что свобода ДЛЯ, это свобода абсолюта, свобода бога, который может все и ко всему причастен, абсолютная же свобода ОТ - это смерть и небытие.  

Применительно к сегодняшней политике, «освобождая» личность от общества, либерализм идейно освобождает личность от управления обществом, что в политическом плане, ведет к освобождению общества, как совокупности личностей, от управления государством. Суть здесь в том, что «свободная» личность близорука и видит свои интересы только в том, что тащит с собой, на себе и для себя, полагая, что её интересы и впрямь заканчиваются там, где начинаются интересы другого. Тем самым, урвав «своё», отчуждённая от общества личность бросает все прочие общественные ценности на разграбление другим. Такой алгоритм поведения каждого в отдельности вполне устраивает либералов, как идейную корпорацию, очевидно, более сильную в сравнении с отчуждёнными личностями. При этом, чем «свободней» отчуждённая личность, тем более коммерциализированы её взаимоотношения с обществом, легитимность действий, правильность решений начинают измеряться уже не справедливостью, не «естественным правом» и даже не полезностью, мерой служат правила торговли и бумажный закон.  

В подобной идеологической среде естественный отбор возвышает торгашей, концентрируя у них деньги и власть, преуспевшие торгаши - тоже «свободные» личности и тоже никому ничего не должны, их отношение с обществом, чисто коммерческое. Будет выгодно хорошо кормить прочие «свободные» личности - будут кормить хорошо, увидят выгоду и возможность поставить эти личности в положение рабства - поставят. Как говорится «ничего личного - только бизнес». Отсюда понятна забота Запада о правах человека и свободах у нас в стране. Теперь, чтобы завладеть, по возможности, всем - нет нужды завоевывать, «освобожденный», отчуждённый от общественной собственности народ, сам решит, что все принадлежат тому на кого это оформлено, эти же, в свою очередь, продадут все по сходной цене, приложив в качестве бонуса - суверенитет государства. И не имеет значения здесь, какие либеральные капиталисты у власти, «прагматические» (в лице нынешней власти) или «идеологические» (а ля оппозиция), результат один – деградация как неизбежная закономерность.
 
Либеральная капиталистическая система находит своих сторонников не только среди тех кто, вспоминая фразу Черчилля, просто не знает никакой иной системы лучше капитализма, но она обладает также искренними апологетами, видящими в деле защиты капитализма, свой смысл жизни.

Та потребность духа, в которой идеологически отказывает либерализм и на практике - капитализм, потребность в большом Деле, в выходе за рамки возможностей одного человека, не пропадает и не сидит без дела в забытом углу, но под давлением она сжимается, идет на компромиссы. «Один в поле не воин» и независимые личности сбиваются в ватаги, теперь общество для них сжалось до клана, до правления корпорации, до того минимума что необходим для реализации их собственных захватнических устремлений. Это общество становится для их духа Делом и его выходом за предел человека. Единственная цель такого общества тотальный контроль над всем, что его окружает и духовная кастрация нации, превращение нации в толпу освобожденных личностей, то есть – ликвидация конкурента.

Социализм создает нацию, он снимает покров с духовных ценностей и предлагает их забрать всем кто желает приобщиться к общему Делу. 

Но социализм без национализма не возможен, ибо общество должно быть своим для человека, чужой же народ, по определению, своим быть не может.  

Каждый народ являет собой слаженную симфонию многообразных и свойственных только ему телесных и духовных качеств. Менталитет, эстетическое восприятие, морально-этический комплекс, архетипы и коллективное бессознательное не меняется при смене паспорта, все это формируется веками и течет в крови человека. 

Столь же неповторимым и столь же особенным явлением является государство. Государство есть порождение конкретной нации, законы, культура общественная и политическая, растут не с пустого места, они в точности соответствуют фактуре народа-создателя. На планете много государств, в которых проживает много народов, но понятие «многонациональное государство» это оксюморон. В государстве только одна нация – народ, создавший его, прочие же народы не сумевшие создать и сберечь своё государство живут под покровом имеющегося и в соответствии с его духом и законом. Действия «любителей человечества» по изменению сущности государства в угоду иным народам и в ущерб нации, это национальная измена. Эти люди несут хаос в слаженную систему, межнациональную вражду, они не уважают право нации жить согласно своему естеству. 

Национализм связывает общество, как только он устраняется из общественного сознания, приоритет получают иные связующие центры, меняется система опознавания свой – чужой. Своими становятся люди, принадлежащие к определенному классу, ведомству, корпорации, территории, это вечная непримиримая борьба за максимально возможное господство, где человек воюя за свою группу, возвышает себя лично. Само государство в этих условиях немыслимо как достояние всего общества. Маркс полагал, государство - это инструмент господствующего класса, способ сохранения его гегемонии над другими классами. И он был прав, с той поправкой что это, не определение сущности государства, это приговор для любого интернационального общества, как левого, так и правого.
Ни у одной нации нет будущего в рамках системы либерального капитализма. Будет ли оно у людей? Те, у кого оно будет - уже знают об этом. Национальный социализм готов ответить на вызов времени: или будущее наций принадлежит НС или оно им не принадлежит.  
 

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript